Вход в музей нашёлся слева. Массивная входная дверь открылась. Нас обдало домашним теплом, и вышла полноватая женщина средних лет. Она дала команду. Надевайте бахилы, говорит, и заходите в дом. Сказала и с силой и грохотом закрыла за собой деревянную дверь. Согретый изнутри дом перестал терять тепло.
Мы присели на деревянную скамью, выдохнули и подвели промежуточные итоги. Сейчас слегка морозное утро субботы, мы в Тарусе и уже нашли музей. Это хорошо. Но мы недавно провалились в чёрное, грязное месиво и увязли в нём. Это терпимая неприятность. Выходит, плюсов явно больше. Мы принялись веселее натягивать мягкие, тонкие, шуршащие бахилы голубоватого цвета — по две пары на каждую ногу. Прийти к Паустовскому в гости и наследить у него дома никак не входило в наши планы.
За тяжёлой входной дверью оказалась крошечная квадратная кухонька-гостиная. В центре стояли один круглый стол и три стула. А больше бы ничего не поместилось. Прав был писатель, когда называл свое тарусское жильё не домом, а домиком.
За столом сидели две бабулечки и та самая женщина, нашего возраста. Казалось, они сидят здесь всегда. И днём и ночью посиживают за столом и ведут неспешные разговоры. Как будто они удивились нам. Они прервали беседу, внимательно оглядели нас и хором сказали: «Раздевайтесь».
До начала экскурсии оставалось 10 минут. Мы сидели в жарко натопленном доме уже без курток, но зато в двойных бахилах. Наша скамеечка была маленькой и узенькой. Мы слушали разговоры бабулечек и глядели по сторонам. Всё вокруг было махонькое, но такое домашнее и уютное. Бабулечка говорила о внуке. Он теперь учится в вузе Серпухова. А на подоконниках стояли герани и цвели, невзирая на середину ноября. Мы ждали других туристов с билетами на наше время.
А в 11:00 пришла ясность. Кроме нас двоих, никто больше дошёл.
Во мне родилось ликование — пока маленькое, но такое крепенькое и жизнерадостное.
Неужели экскурсия пройдёт только для нас двоих?
Неужели может получиться так хорошо?
Мы присели на деревянную скамью, выдохнули и подвели промежуточные итоги. Сейчас слегка морозное утро субботы, мы в Тарусе и уже нашли музей. Это хорошо. Но мы недавно провалились в чёрное, грязное месиво и увязли в нём. Это терпимая неприятность. Выходит, плюсов явно больше. Мы принялись веселее натягивать мягкие, тонкие, шуршащие бахилы голубоватого цвета — по две пары на каждую ногу. Прийти к Паустовскому в гости и наследить у него дома никак не входило в наши планы.
За тяжёлой входной дверью оказалась крошечная квадратная кухонька-гостиная. В центре стояли один круглый стол и три стула. А больше бы ничего не поместилось. Прав был писатель, когда называл свое тарусское жильё не домом, а домиком.
За столом сидели две бабулечки и та самая женщина, нашего возраста. Казалось, они сидят здесь всегда. И днём и ночью посиживают за столом и ведут неспешные разговоры. Как будто они удивились нам. Они прервали беседу, внимательно оглядели нас и хором сказали: «Раздевайтесь».
До начала экскурсии оставалось 10 минут. Мы сидели в жарко натопленном доме уже без курток, но зато в двойных бахилах. Наша скамеечка была маленькой и узенькой. Мы слушали разговоры бабулечек и глядели по сторонам. Всё вокруг было махонькое, но такое домашнее и уютное. Бабулечка говорила о внуке. Он теперь учится в вузе Серпухова. А на подоконниках стояли герани и цвели, невзирая на середину ноября. Мы ждали других туристов с билетами на наше время.
А в 11:00 пришла ясность. Кроме нас двоих, никто больше дошёл.
Во мне родилось ликование — пока маленькое, но такое крепенькое и жизнерадостное.
Неужели экскурсия пройдёт только для нас двоих?
Неужели может получиться так хорошо?
Комментариев нет:
Отправить комментарий
Свой комментарий Вы можете оставить ниже. Спасибо за вежливость!