В среду днем в московском метро

В среду днём в московском метро людей было мало. Девушка лет двадцати пяти прямо в вагоне решала по телефону рабочие вопросы.

Её резкий голос перекрывал гул поезда:

— Мы не можем себе этого позволить! Ни по времени, ни по деньгам... Не можем!

Я сидела справа от этой девушки через одно свободное место. Напротив меня ехал улыбающийся дедушка. Его взгляд был прикован к единственному возмутителю спокойствия в вагоне. Он силился уловить смысл сказанных слов и постепенно привыкал к сухой корпоративной терминологии.

Девушка с напором продолжала разговор, перекрикивая скрежет колёс:

— Послушай меня! Наша компания не может позволить себе такого партнёра! А какое твоё мнение? Я очень хочу его послушать!

Слева от дедушки сидел коренастый мужчина лет тридцати. Казалось, он одинаково естественно смотрелся бы и в рекламе, где он внутри комбайна рассекает по бескрайнему белорусскому полю, и с медалью на пьедестале после успешного боя. Когда девушка буквально прокричала на весь вагон: «А какое твоё мнение?», легко верилось, что только воспитание и природная скромность остановили этого темноволосого мужчину от того, чтобы высказать ей всё, что он думает.

На следующей остановке в вагон вошёл вразвалочку мужчина худощавого телосложения — постарше девушки, но значительно моложе дедушки. С телефоном в руке он опустился на свободное место между мной и нарушительницей тишины и басом продолжил свой разговор:

— Денисыч! Они на это не клюнут! Ты совсем?..

Девушка оторопела и замолчала на полуслове.

— Денисыч, ну ты что? Этого мало, бери больше!

Она не просто встала — она подскочила. Озираясь, с гневным лицом бросилась в конец вагона. Там подхватила оброненную нить разговора и шумно продолжила его.

Мужчина-«комбайнёр» вышел на следующей станции. Из всех зрителей только дедушка не изменил своего положения. Казалось, он давно понял жизнь, поэтому во всём находил прелесть.

Дедуля тем же добрым взглядом смотрел на новый источник шума, с интересом вникал в детали другой жизни и продолжал улыбаться. 

Без любви жить легче

«Без любви жить легче. Но без неё нет смысла».

Эти слова приписывают Льву Толстому. Замечательные слова. Они мне поднимают настроение. Это очень по-женски — считать, что любовь лежит в основе мироздания. Тем удивительнее, что такую мысль сформулировал мужчина.

Футболку с этой цитатой носит Константин. Мне очень нравится, когда он в ней. Носит он, а читаю — я. И каждый раз соглашаюсь. Приятно с кем-то соглашаться, тем более — несколько раз на дню.

Когда наши друзья читают надпись на футболке мужа, Константин любит добавлять: «Вместо 'любовь' можно подставить слово 'дети'. Тоже получится хорошо». 

Особенно приятно это слышать нашим детям.

Всё-таки это было очень правильно — подарить мужу футболку с моей любимой цитатой. 

Я даже не подозревала, что в этом найдётся столько плюсов.

Ты подумываешь уйти из школы?

И приснился мне сон. Мы с Валентиной встречаемся в Москве, обнимаемся и садимся в электричку. Она из московской школы возвращается домой в Раменское.

Я сажусь у окошка по ходу движения поезда. Валентина приземляется на местечко напротив. Поезд трогается, и Валентина сообщает:

— Мам, я решила отчислиться из школы.

Я гляжу на дочь прямо. Взгляд у неё серьёзен. Она не шутит.

Я не понимаю:

— Но почему?

Валя начинает объяснять спокойно и чётко. Чувствуется, что она долго размышляла над этим:

— Мам, сейчас в школе геометрия очень сложная. Да, я сдам её в летнюю сессию, я в этом не сомневаюсь. Но в следующем году она станет сложнее. И однажды я уже не смогу её сдать. Зачем ждать этого момента, если именно этим закончится?

Я пытаюсь усвоить эту информацию и эти аргументы. Мои «не сдавайся», «а вдруг сможешь», «ну хоть 10-й класс закончи, чего уж уходить в середине года» проносятся в голове как стадо бешеных свиней. Я не вижу смысла произносить эти мысли вслух. Ребёнок всё это уже передумал до меня. И как не принять его обратно домой, если он просится? Прежняя школа нас возьмёт обратно, конечно. Директор там — святой человек. Войдёт в положение и оформит снова на семейную форму. А всё-таки это жаль.

Тут я просыпаюсь — и оказываюсь прямиком в субботнем утре.

Я встаю, собираю вещи, завтракаю и выезжаю в Москву. В столице, несмотря на март, опять снежно и стоят ёлки в новогодних шарах. Валентина меня встречает. Мы с ней обнимаемся и прыгаем в электричку.

Мне достаётся место у окошка, по ходу движения. А Валентина с тяжеленным рюкзаком плюхается напротив. Поезд дёргается, и Валентина произносит:

— Мам, я получила двойку.

Я смотрю прямиком на неё. Она показывает мне на экране телефона электронный журнал и красную двойку. Она не шутит.

Я мигом вспоминаю свой сон, и мои мысли начинают метаться в голове отчаянно и беспорядочно. Я спрашиваю:

— И?

— Мам, контрольная была для меня сложной. Дали десять тригонометрических выражений и всего полчаса времени. Да, я смогу разобраться в этой теме. У меня точно получится эту работу прорешать. Но следующая контрольная будет сложнее.

Огромным усилием воли я заставила своё мыслительное стадо остановиться и прекратить панику. Мысли замерли и от напряжения приоткрыли рты.

— И? - прошу продолжения я, потому что реальность больно похожа на сон.

— И я очень расстроена! И я не ожидала! Мне грустно!

Терять было нечего, и я взяла слово:

— А дальше будет сложнее, и будут другие двойки, и по другим предметам тоже. И ты из-за этого подумываешь уйти из школы, да?

— НЕТ, КОНЕЧНО!

Фух.

Внутри у меня что-то радостно подпрыгнуло. 

Кружечка

Наш любимый тренер по лёгкой атлетике — молодой и опытный преподаватель, а ещё у него замечательное чувство юмора. Поэтому мы хотели поздравить его с 23 февраля оригинально. Мы заказали ему удобную, практичную и симпатичную кружку. На ней гордо красовалась надпись: «Воспитываю чемпионов».

Кружка с таким принтом была редкостью. Наш заказ шёл неделю. И два вечера назад мы с Константином отправились в метель и по сугробам эту классную вещь получить.

В маленьком квадратном помещении пункта выдачи девушка с проколотой бровью протянула нам картонную коробку, тоже квадратную. Упаковка была надёжно и туго перемотана бело-красной липкой лентой. Пометка на ленте кричала: «Хрупкое!»

Мы аккуратно разрезали на коробке зелёным канцелярским ножом скотч и извлекли на желтоватый тёплый свет тяжёлую посудину. Кружка была обмотана в несколько слоёв воздушной скользкой плёнкой с пузырьками.

Слой за слоем мы принялись разворачивать подарок, и с каждым кругом наша радость прибавлялась. Наконец последний слой нашу кружечку оголил и мы увидели её в полной красе.

На белоснежной миленькой холодной кружечке для нашего тренера большими синими буквами красовался текст: «Любимому дедушке». 

Мы обе едем

Время по глубоким рыхлым сугробам пробирается вперёд и привезло на саночках нам очередные выходные. 

Каждое субботнее утро я начинаю на кухне. Я готовлю кашу и варю борщ. Суп должен быть на квашеной капусте, а в самом конце приправлен чесноком на оливковом масле. Так любит Валентина. 

Субботние домашние дела мне нужно успеть до одиннадцати. Вскоре у Валентины закончатся в школе гуманитарные предметы. Эти уроки им, классу с профилем информатики, заботливо поставили толпой на субботу, с тем, чтобы на шестой день учёбы дети разгрузили наконец уставшие от физики, матана, алгебры и геометрии мозги. А кто не высыпался неделю, тот сможет добавить себе редкие часы для крепкого сна, прогуляв не основные для себя предметы.   

Как уроки у Валентины закончатся, она наберёт меня и короткой фразой «Я на свободе» даст мне команду выйти из дома. Мы сначала навстречу друг другу пойдём, а потом поедем общественным транспортом и встретимся на середине пути — в центре заснеженной Москвы. 

Около 11 я собираю вещи в свой небольшой серый рюкзак. Пара книг, кружка с чаем, конфета ребёнку. Одеваюсь. Сегодня я хочу выйти пораньше. Я придумала перед электричкой забежать на фабричный рынок и купить Валентине её любимые ватрушки — большие круглые булочки с приподнятыми краями и углублением посредине, которое щедро заполнено творогом. Их привозят из соседнего города Жуковский и заносят в рыночный хлебный ларёк вместе с хлебом в шесть утра. Приятная продавщица лет пятидесяти Татьяна разложит свежую выпечку на полочки и в течение всего дня ждёт покупателей. 

Татьяна давно работает на рынке. Она помнит Валентину с двухлетнего возраста. Помнит она историю, когда я назвала ей нужный мне хлеб, оплатила, но не взяла, а вместо этого выбежала с рынка. А всё потому, что маленькая Валентина в душном помещении устала и рванула из магазина на солнечную улицу. Я потом вернулась с ребёнком и смущалась, краснела. Очередь смотрела на нас с дочкой и удивлялась. А Татьяна тогда сказала просто, оттого мне запомнилось и запало в душу: «Это мелочи. Бывает и не такое. У меня тоже дочь». 

В субботние 11 часов с хвостиком в булочном отделе рынка я прошу Татьяну завернуть мне пару свеженьких творожных ватрушек. Совсем недавно они были просто ватрушками. Но время добавило в ассортимент палатки ватрушки с повидлом. Так что теперь лучше уточнять, какие ватрушки нужны, если не хочешь потом, развернув пакет далеко от рынка, изумиться начинке. 

Поразительно, но в это самое время Валентина тоже не спешит ко мне. Она огибает школу и, ни капли не сговариваясь со мной, идёт в соседнее к школе здание, заходит на территорию церкви. Там в небольшой церковной лавке мужчина продаёт вкусные рогалики с яблоком. Валентина придумала угостить нас московской выпечкой и покупает три штучки. Заворачивает в пакет и убирает поглубже в свой розово-фиолетовый школьный рюкзак. Я в этот момент в свой рюкзачок убираю ватрушки с творогом для неё. 

Валентина идёт пешком до метро. Я выскакиваю с рынка и по узкой дорожке вдоль высоких сугробов пробегаюсь до железнодорожной станции. Я успеваю забежать в вагон опаздывающей в Москву электрички и сажусь у окна. Гляжу в него на подмосковные сосны в снегу и достаю тонкую книжицу. Она о здоровом питании и составлена по лекциям академика Павлова. «Как важно, чтобы еда человеку нравилась, — говорит он. — Тогда желудочного сока выделится больше и пищеварение пройдёт успешнее». Я читаю это, прижимая к себе пакет с ватрушками. Как всё удачно складывается, думаю я. Даже Павлов со мной согласен. Валентина в это самое время доходит до станции метро и садится в вагон. 

Мы обе едем.

Время катится по рельсам вперёд, и примерно через час мой поезд приезжает на платформу. Валентина выходит из метро, видит мой поезд и бежит ко мне. Мы теперь вместе садимся в поезд до Раменского. Впереди у нас разговоры обо всём наедине и целый час совместного пути.

После радости от встречи, после объятий, улыбок и смеха, после посадки в поезд до дома и первых минут в новой обстановке я протягиваю дочери творожные ватрушки. Валентина берёт их и смеётся. Она в ответ протягивает мне молочного цвета пакет. В нём тесно жмутся друг к другу три рожка с яблоком.

Как всё-таки хорошо, что время не топчется на месте, а хотя бы на цыпочках, но идёт. Вот уже Валентина не убегает от меня с многолюдного рынка, а спешит к нам из школы. И несётся она домой так быстро, как только позволяют её уроки, ноги и наш общественный транспорт. 

Купить гиацинты к весне для всей семьи

Покупка четырёх луковиц гиацинта, воткнутых в горшки того же радиуса, что и сама луковка, подарит тёплый и важный опыт для всей семьи. Стоимость его будет сопоставима с двумя чашками латте в симпатичном раменском кафе «Сладости».

Потому что в семье нас четверо — и надо будет поделить горшки на всех. Желательно, по справедливости. Синий кому? А красный? А белый? Фиолетовый кому достанется? 

А потом всем горшочкам следует найти поддоны — каждому свой. И пусть каждый домашний человек заберёт по цветочку к себе в комнату и найдёт подходящее место поставить, когда решит головоломку: на столе весь день ему будет темно, а на подоконнике по ночам при открытом окне станет холодно — куда ставим?

И потом нужно обязательно друг у друга интересоваться судьбой других гиацинтов. А твой подрос? А насколько? А цветок уже виден? А скоро зацветёт? Поливать не забываешь? А когда зацвёл? А сильно пахнет? А мой ещё нет.

Вот сколько тем для разговоров! Сколько восклицаний. А обновлённых статусов, когда зацветёт!..

Это мы придумали себе такое занятие на ближайшие три недели, когда купили в супермаркете эти обязательные атрибуты наступающей весны — гиацинты в горшочках. Это очень мощный объединяющий фактор для семьи. 

Не проходите мимо в крупных магазинах вашего города! Купите тоже эту зелёную радость и наблюдайте с удовольствием, как она растёт. 

И лучше не выбирайте, гиацинты брать или чашку латте.

Веселее взять и то и другое!

К Вам едет курьер

— Курьер взял заказ и уже везёт его Вам. Спасибо, что выбрали нас, — дзинькнуло приложение на моём мобильном телефоне, который я держу в руках.

Всеволод сидит слева от меня за кухонным столом. Он нависает над толстой тетрадью в линейку, смотрит на меня и ждёт.

В приложении указали имя курьера. Я быстренько возвращаюсь и перечитываю. Оно заинтриговало меня. Имя - Собирджони.

— Мам, ты когда уберёшь телефон? У нас вообще-то урок, — возмущается Всеволод и недовольно сжимает губы.

И он прав.

Я откладываю телефон на краешек стола и погружаюсь в сложный и прекрасный русский язык. Мы сейчас проходим диалектизмы. Это слова, которые используют жители только определённой местности.

— Глянулось - так говорят в Вологодской области, когда подразумевают «понравилось», — читаю я учебник. — Надо же. Они говорят — глянулось!

— А мы говорим - приглянулось, — отмечает сын.

— Мне, кстати, приглянулось имя нашего сегодняшнего курьера, — говорю я и отрываюсь от учебника.

Я смотрю в окно и думаю вслух:

— Это имя как будто таит в себе загадку.

За окном падает снег. И падает он уже который день.

Замело наши крупные города. Что уж говорить о маленьком Раменском. Раменчане изо дня в день откапывают свои подъезды, проезды, тротуары и машины. А раменские курьерские службы позволяют нам сохранять спокойствие в квартирах. И можно не проверять глубину снега вокруг наших домов. Неделю назад мы смотрели. Было по колено.

Пока Всеволод записывает в тетрадь определение слову диалектизм, я дотягиваюсь до телефона и забегаю в Интернет. Звонок в домофон прерывает нас.

— Небось, это курьер, — говорю я.

Небось - это тоже диалектизм. Мы только что прочитали об этом в учебнике. Так говорят в Тверской области, когда подразумевают «наверное».

Странно. Неужели другие так не говорят? Мы вот в Раменском говорим.

Собирджони поднимается на пятый этаж на лифте. Три тяжёлых пакета с продуктами оттягивают ему руки и замедляют движения. Молодому курьеру на вид около двадцати лет. Он невысокий и худой, с усилием доходит до нашей квартиры и с облегчением, но аккуратно ставит пакеты на коврик в прихожей.

Парень решил не рисковать. Он не отважился заезжать в наш двор на машине. Так что заказ он тащил с парковки у железной дороги. Это далеко. Говорит, вдруг у нас во дворе много снега. Тогда он может застрять. Я с ним согласна. Но только много снега у нас вовсе не вдруг. А как у всех.

Собирджони устал, но доволен. Он уложился в интервал доставки. А у нас теперь есть гречка и хлеб, молоко и йогурты, картофель и яблоки. Он берёт чаевые и кивает. Мы прощаемся, и парень уходит. Он спешит. У него впереди другие адреса, заказы и люди. А я всё-таки решилась.

— Извините, — кричу в коридор, и курьер поворачивается мигом. — А Собирджони означает «терпеливая душа»?

Курьер сбит с толку, но только поначалу. Он постепенно, секунда за секундой, расплывается в улыбке и вот уже улыбается так широко, что не подумаешь, что он так умеет.

— Да, — кротко отвечает парень. — Совершенно верно.

Собирджони больше не уставший. Он веселее идёт по коридору.

На повороте к лифтам вдруг оборачивается и успевает прокричать с той же широкой улыбкой:

— Спасибо Вам! 

Январские грачи в Подмосковье

Ранним утром я сонно отдёргиваю в спальне штору и у окна чувствую идущее от батареи тепло.

Крещенский мороз изобразил на градуснике -24С. За стеклом стоят белые деревья. Их ветви напоминают детскую поделку, когда на медную проволоку нанизали прозрачные бисеринки. Деревья кажутся стеклянными и потому нереальными.

Я гляжу на дерево передо мной, и на него в этот самый миг присаживается грач. Это большая гордая птица с чёрным оперением. Она ждёт и смотрит на меня. Смотрит прямо в глаза.

Я видела такую птицу на днях. На том же дереве. Я хотела разглядеть её. Но как только грач заметил мой интерес, он спрыгнул с ветки и взметнулся. И пронесся над притихшим домом. Пронесся над едва пробудившимся городом.

Сейчас я опять смотрела на него. Могу поклясться, это был тот самый грач. А он смотрел на меня. И это рассмешило.

Окно было приоткрыто, и я сказала:

— Вы всё-таки не улетели?

Как будто в подтверждение, тотчас на соседнее дерево присаживается второй грач. Теперь уже две пары тёмно-коричневых глаз пронизывают меня и следят.

— Ребят, 24° мороза.

Светлым клювом кивает мой грифельно-чёрный грач, сидящий на прозрачном хрупком дереве. Этим движением головы он напомнил мне уставшую бабушку в чёрном платке, которая из окна своего дома поглядывает на улицу.

— Холодно, — говорю я. — Как вы еду себе находите? Как справляетесь?

Кивают. Мол, всё хорошо.

— Если вы тут, то весна уже наступила? — продолжаю я. — Или если вы не улетали, то зимы не было?

Молчат птицы и смотрят упрямо.

Хорошие такие. Огромные, статные и важные — мои январские грачи.

Трескучие морозы и снежные завалы уйдут. Обязательно вернутся тепло и зелёный цвет. А грачи теперь делят с нами жизнь в Подмосковье круглый год. И зимой и летом.

И от этого на душе рассыпается мелкими круглыми бисеринками прозрачная радость.  

Боженька всё продумал

Раменская скульптура Муха-Цокотуха стоит рядом с парком. Она выполнена в человеческий рост, и сейчас она стоит в снегу по коленки.

В парке по расчищенной дорожке бодро бежит белоснежный крошечный пёс. За ним не поспевает его пожилая хозяйка. Справа и слева от них лежат глубокие сугробы.

Собачка маленькая и очень жизнерадостная. Похожа на щенка, который видит снег впервые в жизни. А ещё пёсик гордо несёт на спинке три чёрных пятна, похожих на случайные кляксы.

Наверное, когда щенок только родился, то люди поглядели на него и ахнули:

— Какой странный окрас! Какой несимпатичный!

А Боженька посмотрел на людей и вздохнул:

— Люди, не ведаете вы, что грядёт. А через три месяца сформируется циклон. И принесёт он много снега. И если я сейчас не нарисую эти пятна на собаке, то вы же сами её потом в снегу не найдёте. И сами же будете меня ругать.

Боженька всё продумал. До мельчайших изгибов судьбы.

Люди подумали и решили, что точно. Кому высокий рост, а кому другие защитные механизмы. 

Лучшие тёплые вещи в Раменском продаются на рынке у Фабричной

У раменского фабричного рынка стоят небольшие палатки. В одной из них из года в год торгует тёплыми вещами Катя с мужем. Они берут товар с разных фабрик и продают самое тёплое и мягкое. Мы их постоянные клиенты, особенно зимой.

Свои зимние варежки и шерстяные носки мы покупаем здесь. А я такая мерзлячка, что покупаю у них для себя ещё гольфы. Они из верблюжьей шерсти, и в них тепло на самом холодном кафельном полу. Если не знаете, что подарить близким людям, то я подскажу. У рынка на Фабричной Катя торгует круглый год. У неё всегда самые согревающие вещички, красивые и полезные.

Прямо перед Новым годом мы с Катей разговорились, и как-то так вышло, что Катя подарила мне варежки. Они были шерстяные, нежного персикового цвета и с красными снегирями. Как будто она знала, что это моя любимая птица. Я отказывалась, предлагала деньги. Но и Катя оказалась упёртой.

Новые варежки оказались так хороши, что сразу достались Валентине.

А сегодня подарок Кате несу я. Я хочу поздравить её с двумя праздниками и вручить книгу.

Когда я подошла к любимой палатке, продавщица была занята. Две подружки выбирают у Кати перчатки. Одной нравятся вот эти. Но вон те ещё лучше. А для другой вот эти плотнее сидят на руке и кажутся теплее. Зато тот рисунок лучше подойдет к куртке. Они смеются и решают выбрать сердцем: какие больше понравились в самом начале. А когда расплачиваются, то не спешат перчатки убрать. Любуются ими и улыбаются.

Я поздравляю Катю и вручаю подарок. Ей чуть больше 40 лет, как и мне, но с праздничным свёртком в руках мы все становимся немного четырёхлетними. Продавщица вертит упакованный подарок и спрашивает, о чём эта книга. Вопрос простой, но я о нём не задумывалась. Говорю нескладно и первое, что приходит на ум. Эта книга о простых вещах, о жизни в своём доме, природе и красоте каждого дня. Её написала белоруска Ольга Демидюк.

«Это как раз то, что сейчас нужно, — выдыхает Катя. — Это как раз то, чего сейчас больше всего не хватает». Катины глаза по-детски блестят. Она прижимает книгу к щеке и как будто баюкает её, предвкушает чтение.

Я шла домой и размышляла. Действительно, почему я выбрала для Кати именно эту книгу. Я ведь несколько новинок прочитала за год, но ни капли не сомневалась, что ей выбрать.

Когда подходила к дому, обратила внимание на руки. Их обнимали Катины белоснежные мягкие варежки. И поняла, что Катя и Оля, по сути, коллеги. Варежки, перчатки, носки и гольфы согревают руки и ноги. А Олины книги согревают душу.