Тульские зарисовки лета 2026

 Запись сделана 29 июня 2026 года.

Поезд Москва — Белгород отправляется с Курского вокзала. Для меня это место загадочное. Приезжайте на станцию метро «Курская» и попробуйте отыскать выход к поездам. Путь к ним напоминает платформу девять и три четверти: найдешь, только если наверняка знаешь, куда идти.

Поезд курсирует по этому маршруту ежедневно. Сегодня мы сели в него, чтобы сойти на первой станции.

Чуть больше двух часов пути — и мы у цели. Название этой остановки совсем короткое, но для нас в нём так много смыслов. 

Тула.

***

Поезд — это всегда отдельное государство, а каждый вагон в нём — самостоятельный город.

Наш мэр — женщина среднего роста. У неё каштановые волосы и короткая свежая стрижка. Судя по скрипучему, слегка раздраженному голосу, в своей должности женщина давно. 

Но сегодня эта строгая проводница докричалась до опаздывающей девушки на высоких каблуках и с тяжеленным чемоданом: «Вы едете? Тогда быстрее! Поезд уже трогается!» — и этим буквально спасла пассажирку, ведь уже объявили об отправлении.

Если человек способен на подвиги, значит, он хороший человек. 

Выходит, у нас хороший мэр.

***

Наш вагон поделён на районы. Всё как в настоящем городе.

Пассажиры с первых минут смекают, где здесь туалет и в каком углу плачет младенец или капризничает трёхлетняя почемучка, кто из подростков будет без конца громко слушать музыку в наушниках и где устроились тихие, спокойные люди, готовые спать часами.

Нам достался как раз такой спальный район. И мы отлично вписываемся в общую атмосферу:  каждый из нас четверых всю поездку намерен тихонечко читать.

***

Наш поезд стоит уже 30 минут. 

Одни пассажиры отрываются от телефонов. Они вынимают наушники и друг у друга спрашивают: «Что происходит?» 

Другие — их меньшинство — удивляются, как можно не связать факты и не понять очевидного.

Эти пассажиры слышали и обратили внимание на объявление машиниста: «Если в поезде есть врач, просьба пройти в девятый вагон». Потом по вагону побежали сотрудники. Затем поезд притормозил. И вот уже слева от нас мигает машина скорой помощи.

Те, кто ничего из этого не заметил и всё пропустил, вовсе не равнодушные. Просто это здоровые люди с крепкими нервами. А вот остальные — сверхчувствительные. Они бы рады иной раз не замечать всего, что творится вокруг. Но тогда они перестали бы быть собой.

***

Хорошо пить кофе на Казанской набережной в Туле и разглядывать пряничный розовый дом — филиал музея «Ясная Поляна». Сколько раз я вот так сидела, а всё не надоедает.

Константин блаженствует справа. В одной руке держит стаканчик с американо, в другой — телефон с открытым приложением Merlin. Муж только что распознал по пению новую птичку — европейского вьюрка.

Встретить незнакомую птицу — его радость. Угощаться рядом с ним капучино и любоваться старинным особняком — моё удовольствие. 

Дети возле нас пьют латте и горячий шоколад. Они тоже абсолютно довольны. 

Это ли не счастье? ❤️

***

Запись от 1 июля 2026 года:

В Центральном парке Тулы недалеко от входа стоят удобные деревянные скамейки. На одной из них сидит аккуратный старичок. В правой руке он держит книжку, на нём — бежевые брючки и белая хлопковая рубашка.

Вокруг дедушкиных ног уже начали собираться голуби. Вдруг покормит? Один даже осмелел и легонько клюнул мысок ботинка, но человек не шелохнулся.

Совсем близко подбежала белка. Вдруг угостит орешком? Галка выскочила из-за куста и прогнала белку, нацелившись прямо в пушистый хвост. Наш читатель ничего этого не заметил.

Мы смотрели на него с лёгкой завистью. 

Видно, уж очень интересная книга попалась дедушке.

***

В Тульском экзотариуме мы заказываем экскурсию. К нам выходит гид в коричневом платье в крупный белый горошек. Мы сразу замечаем её главную особенность: она очень жизнерадостная. 

Мы кожей чувствуем, как девушка любит свою работу. Она знает каждую мордочку и особенно радуется за тех, кто обзавёлся потомством или живёт дольше ожидаемого.

Экскурсовод улыбается, прощаясь с нами. После 45 минут с ней мы выходим из экзотариума обновлёнными. 

Теперь мы и сами светимся.

***

Когда посещаешь один и тот же экзотариум каждый год, это напоминает просмотр сериала.

В первый раз мы познакомились с сурикатом по кличке Винтик. Он родился особенным, с неврологическим недугом. Из-за этого он держал головку не вертикально, а как будто прижимал к земле.

В наше следующее посещение мы выяснили, что Винтик подрос и здоровые шустрые братики начали его обижать. Поэтому заботливые сотрудники перевели малыша в другой экзотариум.

А сегодня мы узнали, что единственная самочка внезапно умерла. Было много сурикатов, а осталось всего три, и все — мальчики.

— И у вас теперь больше не будет маленьких сурикатов?

— Да откуда же им взяться?!

А вот ещё новость. Наш знакомый капибара по кличке Валентин умер. Но это вовсе не грустно, заверила нас экскурсовод. Он прожил целых 9 лет. А должен был всего 6. Так что за Валентина они очень рады. 

За себя сотрудники тоже рады. Ведь если освободилось просторное помещение с бассейном, это значит, что скоро к ним привезут нового жителя. 

Они его уже очень ждут.

***

Мы решили отобедать в тульской столовой «Щи-Борщи». 

Заняли небольшой столик. Справа от нас стояли сдвинутые четыре стола, где люди что-то праздновали.

Мы выбрали себе блюда, оплатили заказ и отнесли подносы. Разложили тарелки с едой: борщ, картофель, вареная курица, оливье. Только когда я освободилась, огляделась по сторонам. 

Люди в компании по соседству были нарядными и поднимали бокалы. Но мы их совсем не слышали.

Я пригляделась. Именинница, самая нарядная из всех, возглавляла стол и произносила тост. Её снимали сразу на два телефона. Она говорила в полной тишине и одними руками — на языке жестов.

Девять женщин и двое мужчин смотрели на именинницу, улыбались, поднимали бокалы и бесшумными взмахами рук поддерживали друг друга. 

В этот момент именно они были самыми счастливыми людьми в столовой. А может, и во всей Туле.

***

По тихой тульской улочке идёт пара.

Он — брутальный мужчина, качок лет сорока. Его футболка еле налезает на бицепсы. Шагает чуть уставший под вечер.

Она — его дочка лет пяти. Махонькая, в пышной розовой юбочке и светлой футболке, несёт голубой плюшевый рюкзачок. 

Кажется, будто девочка вышла с уроков танцев. А папа после работы забрал дочь и ведёт домой.

— Давай понесу, — говорит огромный мужчина и тычет пальцем в детский рюкзачок. Для него это пушинка.

— Нет, — отвечает Дюймовочка и перевешивает рюкзак на другое плечико.

Плечико под весом ноши слегка оттягивается.

Отец с трудом соглашается на это. Он подстраивает свой огромный шаг под детские ножки и едва заметно улыбается тому, как его маленькая упрямая девочка героически справляется.

Звуки лета

В приоткрытое окно ко мне с улицы врываются летние звуки. Я сижу на кухне, а ощущение такое, будто я тоже гуляю.

Я слышу глухой удар ноги по мячу — и то, как он звонко отскакивает от металлических прутьев забора на футбольном поле. Чуть поближе смеются девчонки. Наверное, играют в дочки-матери. Совсем рядом, у подъезда, слышны детские разговоры и электронный писк открывающейся входной двери. Где-то вдалеке залаяла собака.

Звуки на моей кухне совсем другие. Неодушевлённые. Монотонно гудит холодильник. Он старается вовсю: охлаждает черешню, морковь, кастрюлю с борщом и небольшие плошки с авокадо. Ближе ко мне находится плита, на ней в маленькой кастрюльке кипит гречка — будущий гарнир на ужин.

Справа громко щёлкнул стабилизатор. Это чёрный тяжеленный ящик, который измеряет входящее в квартиру напряжение, бережно выравнивает его и спасает чувствительную технику. И тут плита выдаёт победный сигнал: «Гречка готова!» — считает она. Чтобы поддержать её, снова со значением щёлкает стабилизатор. А холодильник одобрительно гудит.

На улице мальчишки опять забили гол. Этот шум отдыхающих детей напоминает лето из детства и мой родной двор. Тоже были ребята, были дочки-матери и лаяла собака. Разве что в футбол у нас под окнами не играли и двери в подъездах открывались беззвучно.

Прошло тридцать лет, у меня появились редкие седые волосы, а суть лета осталась прежней. Она соткана из знакомых звуков: довольных, радостных и ликующих — снаружи; уютных, заботливых и домашних — внутри. ❤️

 

Домовый чат как пример внутривидовой агрессии

Читаю с большим трудом книгу Курпатова «Чертоги разума». Она для меня сложная, как любая книга этого автора. Но меня подстёгивает разбираться в ней то интересное, что удаётся найти, как если бы я перебирала гречку и изредка находила золотые гречинки.

Прямо сейчас я, кажется, разобралась, почему в домовых чатах не утихают споры, разборки и ругань.

Это эволюционная логика, пишет Курпатов, когда объясняет понятие «внутривидовая агрессия». Если представители одного вида животных — а человек является социальным и стайным животным — не будут испытывать агрессии к себе подобным, они станут жить долго, счастливо и мирно на одной территории.

Однако для эволюции это тупик. В качестве примера автор приводит панду. Этому виду не хватает агрессии, поэтому он находится на грани вымирания.

«Конфликты внутри одной группы призваны выталкивать сородичей на новые территории. Иначе их численность в одном месте станет критической», — подытоживает автор.

Домовый чат и правда так похож на виртуальную перенаселённую пещеру. Здесь друг другу на пятки наступают социальные животные из одного дома. Выходит, агрессия жильцов в отношении соседей всегда есть и всегда будет, потому что идти против эволюции сложно.

Но если я понимаю механизм того, почему в чате регулярно одни собственники как будто внезапно срываются на случайных жильцах, то могу, по крайней мере, в этом не участвовать и просто себе напоминать: «Внутривидовая агрессия. Против эволюции не попрёшь».
 

Пить вкусный чай

На календаре выбран июль. Пластиковый гладкий квадратик выделяет красным цветом число 28. Это редкое время, когда оба ребёнка дома, но я ни одного, ни другого не учу.

Дочь занимается сама. В своей комнате она разбирает профиль ЕГЭ по математике и решает задачи. А сын у себя перебирает шкаф. Он выложил на пол игры и игрушки, пересматривает их, сортирует и принимает свои важные решения.

Это уникальные минуты тишины, которые я могу провести на кухне одна. Я буквально ощущаю это безмолвие на себе. Оно густое, потому что позволяет мне отделиться от остальных, но и прозрачное настолько, чтобы слышать свои мысли, проезжающий грузовик за окном и закипающий у плиты чайник.

Чайник сначала делает вид, что выключен, и только голубая подсветка стекла выдаёт его. А потом, раз уж не удалось замаскироваться, словно хочет оправдаться. Он закипает с шумом, булькает изо всех сил, выпускает пар. Глухой щелчок сообщает: работа выполнена, можно отдыхать.

Я завариваю чай. Чёрный с клубникой и бананом, который любят Валентина и Всеволод. Опускаю треугольный пакетик в большую заварочную кружку и заливаю водой. Неловкое, торопливое движение — и бумажный уголок проваливается в кипяток. Ждать две минуты.

Пока напиток настаивается, выглядываю в окно. Солнце залило детскую площадку, нагрело асфальт, заполнило воздух запахом скошенной утром травы и цветущих растений. Вдалеке проехал длинный автобус, соседка показалась в калитке и спешит в дом.

Мой чай готов, и в эту самую минуту сын распахивает свою дверь. Похоже, я тоже соскучилась. Заварю на всех и позову детей. Время слишком хорошее, чтобы пить вкусный чай в одиночестве.
 

Есть такая профессия - толстовед

Всё никак не могу забыть. Вот есть самые разные профессии, среди них встречаются необычные и экзотичные. Но вы меня поймёте, когда я скажу, что в этом году меня покорила профессия, которую я встретила в Туле.

ТОЛСТОВЕД.

Если быть точной, это не профессия, а узкая специализация внутри профессии литературоведа.

А дело было так. Нашим проводником по Туле и местам, связанным со Львом Николаевичем Толстым, стала Татьяна Аристова, которая является толстоведом.

Вот я думаю: жил-был человек, искал себя, пробовал, пытался быть военным, преуспевающим усадьбовладельцем, молодым писателем, хорошим мужем, многодетным отцом; изучал иностранные языки, читал книги, постоянно учился, каждый день сам себя загружал, много думал, вёл переписку одновременно с несколькими людьми по самым разным, в том числе сложным философским вопросам; много размышлял обо всём, но вряд ли о том, что когда-нибудь благодаря ему появится вот такое слово «толстовед» — специалист, который знаком с ним по архивам и готов о нём рассказывать, и что такой человек будет не один, и что они будут специально обучаться, чтобы стать такими.

Уму непостижимо!

То есть будут рождаться люди, которые будут расти, искать себя, пробовать и в какой-то точке своего жизненного пути решат стать теми, кто знает о тебе всё.

Наверное, поэтому я никак не могу забыть эту экскурсию. Для меня это настоящее открытие, что есть такая удивительная профессия — помнить человека. 

Владимиру Маяковскому 133

«Послушайте!

Ведь, если звезды зажигают —

значит — это кому-нибудь нужно?

Значит — кто-то хочет, чтобы они были?»

133 года назад в этот день зажглась звезда Владимира Маяковского.

Это был огромный мужчина, внутри которого бушевал океан нежности.

При росте в 189 см он в письмах к любимой вместо подписи мог нарисовать щенка или жирафа.

Вы думаете, эпоху масштабного стендапа в России открыл Павел Воля? На самом деле это был Владимир Маяковский. По работе с залом ему не было равных:

— Вот вы писали, что среди грузинов вы — грузин, среди русских вы — русский. А среди дураков вы кто?

— А среди дураков я впервые.

Вам кажется, что самый успешный дизайнер в стране — это Артемий Лебедев? Им как раз тоже был Маяковский. 

Потрясающая память, живой ум, художник, поэт, писатель, копирайтер, актёр, продюсер — в этом человеке было столько талантов!

На публике он вёл себя как грубый циник, а в личных отношениях всегда оставался ранимым романтиком.

С днем рождения, Владимир Владимирович! ❤️

Такие разные темпераменты

Мы с мужем ходили на стендап.

Вёл его мужчина за тридцать, психиатр-невролог. Он выступал перед нами сольно и сыпал шутками и историями из своей практики, хотя тема была серьёзная — «Эмоциональные нарушения у детей и взрослых». Когда вам по сорок лет, то свидания могут выглядеть вот так.

Дети бывают разные, говорил Вячеслав. Активные и застенчивые, позитивные и отвлекаемые. Существуют девять характеристик темперамента. От их выраженности зависит то, какой темперамент будет у ребёнка.

Я посмотрела на слайд. Получалось, что наши двое детей абсолютно разные. Но оба — с трудным темпераментом.

«Есть ли здесь вопросы?» — спросил Вячеслав у зала. Я хотела поднять руку и спросить: «А удобные дети существуют?» — но постеснялась.

Разброс характеристик, которые задают темперамент, бывает самым разным. Умом я понимаю, что где-то в мире должны рождаться идеальные, «средние» дети. Понятные, как ясный день. Но получить такого можно лишь случайно.

Вячеслав пытался через примеры, схемы и юмор донести до нас простую истину: если тебе достался ребёнок с непростыми характеристиками темперамента, то родителю нужно учиться. Читать книги по детской психологии. Постоянно образовываться. Расти над собой.

Родители слушали врача и учились. Мы сидели, затаив дыхание, и усваивали информацию, примеряли на себя.

Мы узнали, например, что в нашем огромном, спешащем мире каждый двадцатый страдает депрессией. Причём мужчины умеют совсем не замечать эту болезнь у себя. А каждый двадцать пятый живёт в обнимку с тревожным расстройством. И эти данные были собраны ещё до ковида.

Какой из этого вывод? Не унывать. Смотреть в оба. Разговаривать. Замечать потухший взгляд до того, как станет поздно. И беречь тех, кто рядом.

После лекции мы вышли на прохладную летнюю улицу. Я посмотрела на мужа, он — на меня. Да, когда вам сорок лет, свидания могут выглядеть именно так. 

Вторая жизнь старых вещей

Город Раменское покрыт паутинкой. В её узлах — точки сбора одежды и обуви. Это специальные ящики, которые чаще всего ставят у магазинов или вдоль дорог возле железнодорожных станций. Складывать в них ненужную одежду и ботинки — правильно.

Я очень хотела поступать правильно, поэтому завела специальный пакет. Он стоял в кладовке, и в него отправлялись старые вещи. Я думала: как только наберётся побольше, отнесу в такую чудесную точку и опробую современный механизм.

Пакет в кладовке проводил лето и встретил осень. Он уже готовился к зиме, но всё никак не наполнялся. В нём лежали лишь старый-престарый плед да стоптанные спортивные кроссовки.

Плед был оранжево-зелёным, клетчатым и находился в самом прекрасном подростковом возрасте — ему исполнилось 15 лет. Мы его очень любили. Но он начал рваться: где пальцем зацепишь, там и дыра. А кроссовки почти стали любимыми, но оказались неудачной, ужасной подделкой. Чинить их надоело — проще было расстаться. Хотя расставаться всегда непросто.

Кладовка хранила пакет долго — в темноте и тесноте. А потом она наполнилась другими вещами, и пакет начал мешать.

Мешал он так сильно, что вопрос встал ребром: либо пакет, либо мы. Было решено избавиться от него в тот же день, чтобы освободить проход. Содержимое пакета быстро отправилось в мусорный контейнер у дома. «Да что ж я за человек такой!» — осуждала я себя за то, что не дошла до сортировки. Но втайне думала: вещей нет, они ушли в прошлое, забыты, а значит, и вопрос решён.

А через несколько дней всех собственников дома облетела новость. Оказывается, за игровым полем у нас во дворе поселился бездомный. Самого хозяина «жилья» то ли спугнули полицейские, то ли он ушёл гулять по городу. Его нехитрый быт кто-то сфотографировал и выложил в общедомовой чат.

Осень выдалась тёплая, и мужчина постелил себе у ворот картонки — это была его кровать. На ночь он укрывался пледом. Да-да, тем самым стареньким, в дырочках, но до сих пор тёплым и клетчатым, под цвет осени — оранжево-зелёным. А у изголовья импровизированной постели аккуратно стояли... кроссовки. 

Быть довольным

Перебирала старые тетради — те самые, с неровными строчками, помятыми страницами, чуть пыльными от времени: аж нос слегка зачесался. Наткнулась на обрывок чьей-то лекции. Какой-то умный психолог сказал, а я поспешила записать:

«Быть обиженным выгодно с позиции головного мозга. Но с позиции жизни выгодно быть довольным».

Знаете, а ведь это очень интересная мысль. Глубокая.

Давайте поднимем повыше свои чашки с кофе. Пусть они стукнутся и прервут тишину.

За нас. Чтобы мы были довольными. 

Когда тебе семнадцать

Домой в Раменское вернулась Валентина. А Валя — это гроза. Бурная и прекрасная, как любое создание природы. Где она, там шумно и интересно. Пожалуй, такая сестра могла быть только у такого тихого и скромного мальчика, как Всеволод.

Мальчик ждал сестру три дня. Скучать он начал ещё тогда, когда она только уезжала к подруге Вере в Москву. Дальше Всеволод вспоминал про Валю постоянно и с таким упорством, словно ему три года. А ему всё-таки уже тринадцать.

Валентина должна была вернуться в пятницу — накануне закрытия лагеря у Всеволода. Когда вечером открылись ворота базы отдыха и к родителям отпустили мальчика, чтобы мы могли забрать его на ночь, он первым делом спросил:

— А Валя с вами?

А Валя тем временем всё ещё была в Москве. Она оставалась там даже тогда, когда вежливый московский день уступил дорогу вечеру и следовало бы уже держать курс на метро. Валентина держала курс на общение с Верой. Потому что когда тебе семнадцать, то трое суток с лучшей подругой — это так, пшик и мелочь.

Валентина вернулась домой глубоким пятничным вечером. Тогда же в нашем маленьком подмосковном городке разразилась гроза с ливневым дождём — и сразу стало шумнее, прохладнее, лучше.

❤️