Ранним утром я сонно отдёргиваю в спальне штору и у окна чувствую идущее от батареи тепло.
Крещенский мороз изобразил на градуснике -24С. За стеклом стоят белые деревья. Их ветви напоминают детскую поделку, когда на медную проволоку нанизали прозрачные бисеринки. Деревья кажутся стеклянными и потому нереальными.
Я гляжу на дерево передо мной, и на него в этот самый миг присаживается грач. Это большая гордая птица с чёрным оперением. Она ждёт и смотрит на меня. Смотрит прямо в глаза.
Я видела такую птицу на днях. На том же дереве. Я хотела разглядеть её. Но как только грач заметил мой интерес, он спрыгнул с ветки и взметнулся. И пронесся над притихшим домом. Пронесся над едва пробудившимся городом.
Сейчас я опять смотрела на него. Могу поклясться, это был тот самый грач. А он смотрел на меня. И это рассмешило.
Окно было приоткрыто, и я сказала:
— Вы всё-таки не улетели?
Как будто в подтверждение, тотчас на соседнее дерево присаживается второй грач. Теперь уже две пары тёмно-коричневых глаз пронизывают меня и следят.
— Ребят, 24° мороза.
Светлым клювом кивает мой грифельно-чёрный грач, сидящий на прозрачном хрупком дереве. Этим движением головы он напомнил мне уставшую бабушку в чёрном платке, которая из окна своего дома поглядывает на улицу.
— Холодно, — говорю я. — Как вы еду себе находите? Как справляетесь?
Кивают. Мол, всё хорошо.
— Если вы тут, то весна уже наступила? — продолжаю я. — Или если вы не улетали, то зимы не было?
Молчат птицы и смотрят упрямо.
Хорошие такие. Огромные, статные и важные — мои январские грачи.
Трескучие морозы и снежные завалы уйдут. Обязательно вернутся тепло и зелёный цвет. А грачи теперь делят с нами жизнь в Подмосковье круглый год. И зимой и летом.
И от этого на душе рассыпается мелкими круглыми бисеринками прозрачная радость.
Крещенский мороз изобразил на градуснике -24С. За стеклом стоят белые деревья. Их ветви напоминают детскую поделку, когда на медную проволоку нанизали прозрачные бисеринки. Деревья кажутся стеклянными и потому нереальными.
Я гляжу на дерево передо мной, и на него в этот самый миг присаживается грач. Это большая гордая птица с чёрным оперением. Она ждёт и смотрит на меня. Смотрит прямо в глаза.
Я видела такую птицу на днях. На том же дереве. Я хотела разглядеть её. Но как только грач заметил мой интерес, он спрыгнул с ветки и взметнулся. И пронесся над притихшим домом. Пронесся над едва пробудившимся городом.
Сейчас я опять смотрела на него. Могу поклясться, это был тот самый грач. А он смотрел на меня. И это рассмешило.
Окно было приоткрыто, и я сказала:
— Вы всё-таки не улетели?
Как будто в подтверждение, тотчас на соседнее дерево присаживается второй грач. Теперь уже две пары тёмно-коричневых глаз пронизывают меня и следят.
— Ребят, 24° мороза.
Светлым клювом кивает мой грифельно-чёрный грач, сидящий на прозрачном хрупком дереве. Этим движением головы он напомнил мне уставшую бабушку в чёрном платке, которая из окна своего дома поглядывает на улицу.
— Холодно, — говорю я. — Как вы еду себе находите? Как справляетесь?
Кивают. Мол, всё хорошо.
— Если вы тут, то весна уже наступила? — продолжаю я. — Или если вы не улетали, то зимы не было?
Молчат птицы и смотрят упрямо.
Хорошие такие. Огромные, статные и важные — мои январские грачи.
Трескучие морозы и снежные завалы уйдут. Обязательно вернутся тепло и зелёный цвет. А грачи теперь делят с нами жизнь в Подмосковье круглый год. И зимой и летом.
И от этого на душе рассыпается мелкими круглыми бисеринками прозрачная радость.
Комментариев нет:
Отправить комментарий
Свой комментарий Вы можете оставить ниже. Спасибо за вежливость!