В среду днём в московском метро людей было мало. Девушка лет двадцати пяти прямо в вагоне решала по телефону рабочие вопросы.
Её резкий голос перекрывал гул поезда:
— Мы не можем себе этого позволить! Ни по времени, ни по деньгам... Не можем!
Я сидела справа от этой девушки через одно свободное место. Напротив меня ехал улыбающийся дедушка. Его взгляд был прикован к единственному возмутителю спокойствия в вагоне. Он силился уловить смысл сказанных слов и постепенно привыкал к сухой корпоративной терминологии.
Девушка с напором продолжала разговор, перекрикивая скрежет колёс:
— Послушай меня! Наша компания не может позволить себе такого партнёра! А какое твоё мнение? Я очень хочу его послушать!
Слева от дедушки сидел коренастый мужчина лет тридцати. Казалось, он одинаково естественно смотрелся бы и в рекламе, где он внутри комбайна рассекает по бескрайнему белорусскому полю, и с медалью на пьедестале после успешного боя. Когда девушка буквально прокричала на весь вагон: «А какое твоё мнение?», легко верилось, что только воспитание и природная скромность остановили этого темноволосого мужчину от того, чтобы высказать ей всё, что он думает.
На следующей остановке в вагон вошёл вразвалочку мужчина худощавого телосложения — постарше девушки, но значительно моложе дедушки. С телефоном в руке он опустился на свободное место между мной и нарушительницей тишины и басом продолжил свой разговор:
— Денисыч! Они на это не клюнут! Ты совсем?..
Девушка оторопела и замолчала на полуслове.
— Денисыч, ну ты что? Этого мало, бери больше!
Она не просто встала — она подскочила. Озираясь, с гневным лицом бросилась в конец вагона. Там подхватила оброненную нить разговора и шумно продолжила его.
Мужчина-«комбайнёр» вышел на следующей станции. Из всех зрителей только дедушка не изменил своего положения. Казалось, он давно понял жизнь, поэтому во всём находил прелесть.
Дедуля тем же добрым взглядом смотрел на новый источник шума, с интересом вникал в детали другой жизни и продолжал улыбаться.
Её резкий голос перекрывал гул поезда:
— Мы не можем себе этого позволить! Ни по времени, ни по деньгам... Не можем!
Я сидела справа от этой девушки через одно свободное место. Напротив меня ехал улыбающийся дедушка. Его взгляд был прикован к единственному возмутителю спокойствия в вагоне. Он силился уловить смысл сказанных слов и постепенно привыкал к сухой корпоративной терминологии.
Девушка с напором продолжала разговор, перекрикивая скрежет колёс:
— Послушай меня! Наша компания не может позволить себе такого партнёра! А какое твоё мнение? Я очень хочу его послушать!
Слева от дедушки сидел коренастый мужчина лет тридцати. Казалось, он одинаково естественно смотрелся бы и в рекламе, где он внутри комбайна рассекает по бескрайнему белорусскому полю, и с медалью на пьедестале после успешного боя. Когда девушка буквально прокричала на весь вагон: «А какое твоё мнение?», легко верилось, что только воспитание и природная скромность остановили этого темноволосого мужчину от того, чтобы высказать ей всё, что он думает.
На следующей остановке в вагон вошёл вразвалочку мужчина худощавого телосложения — постарше девушки, но значительно моложе дедушки. С телефоном в руке он опустился на свободное место между мной и нарушительницей тишины и басом продолжил свой разговор:
— Денисыч! Они на это не клюнут! Ты совсем?..
Девушка оторопела и замолчала на полуслове.
— Денисыч, ну ты что? Этого мало, бери больше!
Она не просто встала — она подскочила. Озираясь, с гневным лицом бросилась в конец вагона. Там подхватила оброненную нить разговора и шумно продолжила его.
Мужчина-«комбайнёр» вышел на следующей станции. Из всех зрителей только дедушка не изменил своего положения. Казалось, он давно понял жизнь, поэтому во всём находил прелесть.
Дедуля тем же добрым взглядом смотрел на новый источник шума, с интересом вникал в детали другой жизни и продолжал улыбаться.
Комментариев нет:
Отправить комментарий
Свой комментарий Вы можете оставить ниже. Спасибо за вежливость!